Перейти к содержанию

О Чем Думает Моя Голова книга

О Чем Думает Моя Голова книга.rar
Закачек 668
Средняя скорость 1231 Kb/s
Скачать

  • Название:О чем думает моя голова
  • Автор: Ирина Пивоварова
  • Жанр:Детская проза
  • Серия:
  • ISBN: 978-5-386-09350-1
  • Страниц:39
  • Перевод:
  • Издательство:Рипол Классик
  • Год:2016
  • Электронная книга

    Двор у нас был большой. В нашем дворе гуляло много всяких детей – и мальчишек и девчонок. Но больше всех я любила Люську. Она была моей подругой. Мы с ней жили в соседних квартирах, а в школе сидели за одной партой.

    У моей подруги Люськи были прямые жёлтые волосы. А глаза у неё были. Вы, наверное, не поверите, какие у неё были глаза. Один глаз зелёный, как трава. А другой – совсем жёлтый, с коричневыми пятнышками!

    А у меня глаза были какие-то серые. Ну, просто серые, и всё. Совсем неинтересные глаза! И волосы у меня были дурацкие – кудрявые и короткие. И огромные веснушки на носу. И вообще всё у Люськи было лучше, чем у меня. Вот только ростом я была выше.

    Я ужасно этим гордилась. Мне очень нравилось, когда нас во дворе звали «Люська большая» и «Люська м.

    О ЧЁМ ДУМАЕТ МОЯ ГОЛОВА

    Рассказы Люси Синицыной,

    ученицы третьего класса

    ПРО МОЮ ПОДРУГУ И НЕМНОЖКО ПРО МЕНЯ

    Двор у нас был большой. В нашем дворе гуляло много всяких детей — и мальчишек и девчонок. Но больше всех я любила Люську. Она была моей подругой. Мы с ней жили в соседних квартирах, а в школе сидели за одной партой.

    У моей подруги Люськи были прямые жёлтые волосы. А глаза у неё были. Вы, наверное, не поверите, какие у неё были глаза. Один глаз зелёный, как трава. А другой — совсем жёлтый, с коричневыми пятнышками!

    А у меня глаза были какие-то серые. Ну, просто серые, и всё. Совсем неинтересные глаза! И волосы у меня были дурацкие — кудрявые и короткие. И огромные веснушки на носу. И вообще всё у Люськи было лучше, чем у меня. Вот только ростом я была выше.

    Я ужасно этим гордилась. Мне очень нравилось, когда нас во дворе звали «Люська большая» и «Люська маленькая».

    И вдруг Люська выросла. И стало непонятно, кто из нас большая, а кто маленькая.

    А потом она выросла ещё на полголовы.

    Ну, это было уже слишком! Я на неё обиделась, и мы перестали гулять вместе во дворе. В школе я не смотрела в её сторону, а она не смотрела в мою, и все очень удивлялись и говорили: «Между Люськами чёрная кошка пробежала», и приставали к нам, почему мы поссорились.

    После школы я теперь не выходила во двор. Мне там нечего было делать.

    Я слонялась по дому и не находила себе места. Чтобы не было так скучно, я украдкой, из-за занавески, смотрела, как Люська играет в лапту с Павликом, Петькой и братьями Кармановыми.

    За обедом и за ужином я теперь просила добавки. Давилась, а всё съедала… Каждый день я прижималась затылком к стене и отмечала на ней красным карандашом свой рост. Но странное дело! Выходило, что я не только не расту, но даже, наоборот, уменьшилась почти на два миллиметра!

    А потом настало лето, и я поехала в пионерский лагерь.

    В лагере я всё время вспоминала Люську и скучала по ней.

    И я написала ей письмо.

    Как ты поживаешь? Я поживаю хорошо. У нас в лагере очень весело. У нас рядом течёт речка Воря. В ней вода голубая-голубая! А на берегу есть ракушки. Я нашла для тебя очень красивую ракушку. Она кругленькая и с полосками. Наверное, она тебе пригодится. Люсь, если хочешь, давай дружить снова. Пусть тебя теперь называют большой, а меня маленькой. Я всё равно согласна. Напиши мне, пожалуйста, ответ.

    С пионерским приветом!

    Я целую неделю ждала ответа. Я всё думала: а вдруг она мне не напишет! Вдруг она больше никогда не захочет со мной дружить. И когда от Люськи наконец пришло письмо, я так обрадовалась, что у меня даже руки немножечко дрожали.

    В письме было написано вот что:

    Спасибо, я поживаю хорошо. Вчера мне мама купила замечательные тапочки с белым кантиком. Ещё у меня есть новый большой мяч, прямо закачаешься! Скорее приезжай, а то Павлик с Петькой такие дураки, с ними неинтересно! Ракушку ты смотри не потеряй.

    С пионерским салютом!

    В этот день я до вечера таскала с собой голубой Люськин конвертик. Я всем рассказывала, какая у меня есть в Москве замечательная подруга Люська.

    А когда я возвращалась из лагеря, Люська вместе с моими родителями встречала меня на вокзале. Мы с ней бросились обниматься… И тут оказалось, что я переросла Люську на целую голову.

    Вы умеете делать «секретики»?

    Если не умеете, я вас научу.

    Возьмите чистое стёклышко и выройте в земле ямку. Положите в ямку фантик, а на фантик — всё, что у вас есть красивого.

    Можно класть камень,

    шарик (можно стеклянный, можно металлический).

    Можно жёлудь или шапочку от жёлудя.

    Можно разноцветный лоскуток.

    Можно цветок, листик, а можно даже просто траву.

    Можно настоящую конфету.

    Можно бузину, сухого жука.

    Можно даже ластик, если он красивый.

    Да, можно ещё пуговицу, если она блестящая.

    Ну вот. Положили?

    А теперь прикройте всё это стёклышком и засыпьте землёй. А потом потихоньку пальцем расчищайте от земли и смотрите в дырочку… Знаете, как красиво будет! Я сделала «секретик», запомнила место и ушла.

    Назавтра моего «секретика» не стало. Кто-то его вырыл. Какой-то хулиган.

    Я сделала «секретик» в другом месте. И опять его вырыли!

    Тогда я решила выследить, кто этим делом занимается… И конечно же этим человеком оказался Павлик Иванов, кто же ещё?!

    Тогда я снова сделала «секретик» и положила в него записку:

    «Павлик Иванов, ты дурак и хулиган».

    Через час записки не стало. Павлик не смотрел мне в глаза.

    — Ну как, прочёл? — спросила я у Павлика.

    — Ничего я не читал, — сказал Павлик. — Сама ты дура.

    Однажды нам велели написать в классе сочинение на тему «Я помогаю маме».

    Я взяла ручку и стала писать:

    «Я всегда помогаю маме. Я подметаю пол и мою посуду. Иногда я стираю носовые платки».

    Больше я не знала, что писать. Я посмотрела на Люську. Она так и строчила в тетрадке.

    Тут я вспомнила, что один раз постирала свои чулки, и написала:

    «Ещё я стираю чулки и носки».

    Больше я уж совсем не знала, что писать. Но нельзя же сдавать такое короткое сочинение!

    Тогда я написала:

    «Ещё я стираю майки, рубашки и трусы».

    Я посмотрела вокруг. Все писали и писали. Интересно, о чём они пишут? Можно подумать, что они с утра до ночи помогают маме!

    А урок всё не кончался. И мне пришлось продолжать:

    «Ещё я стираю платья, своё и мамино, салфетки и покрывало».

    А урок всё не кончался и не кончался. И я написала:

    «А ещё я люблю стирать занавески и скатерти».

    И тут наконец зазвенел звонок!

    …Мне поставили «пять». Учительница читала моё сочинение вслух. Она сказала, что моё сочинение ей понравилось больше всех. И что она прочтёт его на родительском собрании.

    Я очень просила маму не ходить на родительское собрание. Я сказала, что у меня болит горло. Но мама велела папе дать мне горячего молока с мёдом и ушла в школу.

    Наутро за завтраком состоялся такой разговор.

    Мама. А ты знаешь, Сёма, оказывается, наша дочь замечательно пишет сочинения!

    Папа. Меня это не удивляет. Сочинять она всегда умела здорово.

    Мама. Нет, в самом деле! Я не шучу! Вера Евстигнеевна её хвалит. Её очень порадовало, что наша дочь любит стирать занавески и скатерти.

    Мама. Правда, Сёма, это прекрасно? — Обращаясь ко мне: — Почему же ты мне раньше никогда в этом не признавалась?

    — А я стеснялась, — сказала я. — Я думала, ты мне не разрешишь.

    — Ну что ты! — сказала мама. — Не стесняйся, пожалуйста! Сегодня же постирай наши занавески. Вот хорошо, что мне не придётся тащить их в прачечную!

    ПРО МОЮ ПОДРУГУ И НЕМНОЖКО ПРО МЕНЯ

    Двор у нас был большой. В нашем дворе гуляло много всяких детей — и мальчишек и девчонок. Но больше всех я любила Люську. Она была моей подругой. Мы с ней жили в соседних квартирах, а в школе сидели за одной партой.

    У моей подруги Люськи были прямые жёлтые волосы. А глаза у неё были. Вы, наверное, не поверите, какие у неё были глаза. Один глаз зелёный, как трава. А другой — совсем жёлтый, с коричневыми пятнышками!

    А у меня глаза были какие-то серые. Ну, просто серые, и всё. Совсем неинтересные глаза! И волосы у меня были дурацкие — кудрявые и короткие. И огромные веснушки на носу. И вообще всё у Люськи было лучше, чем у меня. Вот только ростом я была выше.

    Я ужасно этим гордилась. Мне очень нравилось, когда нас во дворе звали «Люська большая» и «Люська маленькая».

    И вдруг Люська выросла. И стало непонятно, кто из нас большая, а кто маленькая.

    А потом она выросла ещё на полголовы.

    Ну, это было уже слишком! Я на неё обиделась, и мы перестали гулять вместе во дворе. В школе я не смотрела в её сторону, а она не смотрела в мою, и все очень удивлялись и говорили: «Между Люськами чёрная кошка пробежала», и приставали к нам, почему мы поссорились.

    После школы я теперь не выходила во двор. Мне там нечего было делать.

    Я слонялась по дому и не находила себе места. Чтобы не было так скучно, я украдкой, из-за занавески, смотрела, как Люська играет в лапту с Павликом, Петькой и братьями Кармановыми.

    За обедом и за ужином я теперь просила добавки. Давилась, а всё съедала… Каждый день я прижималась затылком к стене и отмечала на ней красным карандашом свой рост. Но странное дело! Выходило, что я не только не расту, но даже, наоборот, уменьшилась почти на два миллиметра!

    А потом настало лето, и я поехала в пионерский лагерь.

    В лагере я всё время вспоминала Люську и скучала по ней.

    И я написала ей письмо.

    Как ты поживаешь? Я поживаю хорошо. У нас в лагере очень весело. У нас рядом течёт речка Воря. В ней вода голубая-голубая! А на берегу есть ракушки. Я нашла для тебя очень красивую ракушку. Она кругленькая и с полосками. Наверное, она тебе пригодится. Люсь, если хочешь, давай дружить снова. Пусть тебя теперь называют большой, а меня маленькой. Я всё равно согласна. Напиши мне, пожалуйста, ответ.

    С пионерским приветом!

    Я целую неделю ждала ответа. Я всё думала: а вдруг она мне не напишет! Вдруг она больше никогда не захочет со мной дружить. И когда от Люськи наконец пришло письмо, я так обрадовалась, что у меня даже руки немножечко дрожали.

    В письме было написано вот что:

    Спасибо, я поживаю хорошо. Вчера мне мама купила замечательные тапочки с белым кантиком. Ещё у меня есть новый большой мяч, прямо закачаешься! Скорее приезжай, а то Павлик с Петькой такие дураки, с ними неинтересно! Ракушку ты смотри не потеряй.

    С пионерским салютом!

    В этот день я до вечера таскала с собой голубой Люськин конвертик. Я всем рассказывала, какая у меня есть в Москве замечательная подруга Люська.

    А когда я возвращалась из лагеря, Люська вместе с моими родителями встречала меня на вокзале. Мы с ней бросились обниматься… И тут оказалось, что я переросла Люську на целую голову.

    Вы умеете делать «секретики»?

    Если не умеете, я вас научу.

    Возьмите чистое стёклышко и выройте в земле ямку. Положите в ямку фантик, а на фантик — всё, что у вас есть красивого.

    Можно класть камень,

    шарик (можно стеклянный, можно металлический).

    Можно жёлудь или шапочку от жёлудя.

    Можно разноцветный лоскуток.

    Можно цветок, листик, а можно даже просто траву.

    Можно настоящую конфету.

    Можно бузину, сухого жука.

    Можно даже ластик, если он красивый.

    Да, можно ещё пуговицу, если она блестящая.

    Ну вот. Положили?

    А теперь прикройте всё это стёклышком и засыпьте землёй. А потом потихоньку пальцем расчищайте от земли и смотрите в дырочку… Знаете, как красиво будет! Я сделала «секретик», запомнила место и ушла.

    Назавтра моего «секретика» не стало. Кто-то его вырыл. Какой-то хулиган.

    Я сделала «секретик» в другом месте. И опять его вырыли!

    Тогда я решила выследить, кто этим делом занимается… И конечно же этим человеком оказался Павлик Иванов, кто же ещё?!

    Тогда я снова сделала «секретик» и положила в него записку:

    «Павлик Иванов, ты дурак и хулиган».

    Через час записки не стало. Павлик не смотрел мне в глаза.

    — Ну как, прочёл? — спросила я у Павлика.

    — Ничего я не читал, — сказал Павлик. — Сама ты дура.

    Однажды нам велели написать в классе сочинение на тему «Я помогаю маме».

    Я взяла ручку и стала писать:

    «Я всегда помогаю маме. Я подметаю пол и мою посуду. Иногда я стираю носовые платки».

    Больше я не знала, что писать. Я посмотрела на Люську. Она так и строчила в тетрадке.

    Тут я вспомнила, что один раз постирала свои чулки, и написала:

    «Ещё я стираю чулки и носки».

    Больше я уж совсем не знала, что писать. Но нельзя же сдавать такое короткое сочинение!

    Тогда я написала:

    «Ещё я стираю майки, рубашки и трусы».

    Я посмотрела вокруг. Все писали и писали. Интересно, о чём они пишут? Можно подумать, что они с утра до ночи помогают маме!

    А урок всё не кончался. И мне пришлось продолжать:

    «Ещё я стираю платья, своё и мамино, салфетки и покрывало».

    А урок всё не кончался и не кончался. И я написала:

    «А ещё я люблю стирать занавески и скатерти».

    И тут наконец зазвенел звонок!

    …Мне поставили «пять». Учительница читала моё сочинение вслух. Она сказала, что моё сочинение ей понравилось больше всех. И что она прочтёт его на родительском собрании.

    Я очень просила маму не ходить на родительское собрание. Я сказала, что у меня болит горло. Но мама велела папе дать мне горячего молока с мёдом и ушла в школу.

    Наутро за завтраком состоялся такой разговор.

    Мама . А ты знаешь, Сёма, оказывается, наша дочь замечательно пишет сочинения!

    Папа . Меня это не удивляет. Сочинять она всегда умела здорово.

    Мама . Нет, в самом деле! Я не шучу! Вера Евстигнеевна её хвалит. Её очень порадовало, что наша дочь любит стирать занавески и скатерти.

    Папа . Что-о?!

    Мама . Правда, Сёма, это прекрасно? — Обращаясь ко мне: — Почему же ты мне раньше никогда в этом не признавалась?

    — А я стеснялась, — сказала я. — Я думала, ты мне не разрешишь.

    — Ну что ты! — сказала мама. — Не стесняйся, пожалуйста! Сегодня же постирай наши занавески. Вот хорошо, что мне не придётся тащить их в прачечную!

    Я вытаращила глаза. Занавески были огромные. Десять раз я могла в них завернуться! Но отступать было поздно.

    Я мылила занавески по кусочкам. Пока я намыливала один кусочек, другой совсем размыливался. Я просто измучилась с этими кусочками! Потом я по кусочкам полоскала занавески в ванной. Когда я кончала выжимать один кусочек, в него снова заливалась вода из соседних кусочков.

    Потом я залезла на табуретку и стала вешать занавески на верёвку.

    Ну, это было хуже всего! Пока я натягивала на верёвку один кусок занавески, другой сваливался на пол. И в конце концов вся занавеска упала на пол, а я упала на неё с табуретки.

    Я стала совсем мокрая — хоть выжимай!

    Занавеску пришлось снова тащить в ванную. Зато пол на кухне заблестел как новенький.

    Целый день из занавесок лилась вода.

    Я поставила под занавески все кастрюли и сковородки, какие у нас были. Потом поставила на пол чайник, три бутылки и все чашки с блюдцами. Но вода всё равно заливала кухню.

    Как ни странно, мама осталась довольна.

    — Ты замечательно выстирала занавески! — сказала мама, расхаживая по кухне в галошах. — Я и не знала, что ты такая способная! Завтра ты будешь стирать скатерть…

    Павлик с Петькой всегда спорят. Прямо смех на них смотреть!

    Вчера Павлик спрашивает у Петьки:

    — Смотрел «Кавказскую пленницу»?

    — Смотрел, — отвечает Петька, а сам уже насторожился.

    — А правда, — говорит тогда Павлик, — Никулин самый лучший в мире киноактёр?

    — Ничего подобного! — говорит Петька. — Не Никулин, а Моргунов!

    — Ещё чего! — начал злиться Павлик. — Твой Моргунов толстый, как бочка!

    — Ну и что?! — закричал Петька. — А зато твой Никулин тощий, как скелет!

    — Это Никулин скелет?! — заорал Павлик. — Я тебе покажу сейчас, какой Никулин скелет!

    И он уже полез с кулаками на Петьку, но тут произошло одно странное событие.

    Из шестого подъезда выскочил какой-то длинный белобрысый мальчишка и направился к нам. Подошёл, посмотрел на нас и вдруг ни с того ни с сего говорит:

    Мы, конечно, удивились. Подумаешь, вежливый нашёлся!

    Павлик с Петькой даже спорить перестали.

    — Ходят тут всякие, — сказал Павлик. — Пошли, Петь, в стукалочку сыгранём.

    И они ушли. А этот мальчик говорит:

    — Я теперь у вас во дворе буду жить. Вот в этом доме.

    Подумаешь, пускай живёт, нам не жалко!

    — Будешь в пряталки играть? — спрашиваю у него.

    — А кто водить будет? Чур, не я!

    — Вот и хорошо. Я люблю водить.

    И уже глаза руками закрывает.

    — Нет, так неинтересно! Чего это вдруг ты водить будешь? Водить каждый дурак любит! Давай лучше считаться.

    И мы стали считаться:

    Шла кукушка мимо сети, А за нею малы дети, Все кричали: «Куку-мак, Выбирай, какой кулак!»

    И опять ему выпало водить. Он говорит:

    — Вот видите, всё равно мне водить.

    — Ну нет, — говорю. — Я так играть не буду. Только появился — и сразу ему водить!

    — Ничего подобного! Я уже давно хотела водить!

    И тут мы с ней стали на весь двор спорить, кому водить. А он стоит и улыбается.

    — Знаете что? Давайте вы обе будете водить, а я один буду прятаться.

    Так мы и сделали.

    Вернулись Павлик и Петька.

    — Чего это вы? — удивились они.

    — Сразу обе?! Да вас и поодиночке водить не заставишь. Что это с вами?

    — Да вот, — говорим, — это всё тот новенький придумал.

    Павлик с Петькой разозлились:

    — Ах так! Это он в чужом дворе свои порядки устанавливает?! Сейчас мы ему покажем, где раки зимуют.

    Искали его, искали, а новенький так спрятался, что и найти его никто не может.

    — Вылезай, — кричим мы с Люськой, — так неинтересно! Мы тебя найти не можем!

    Он откуда-то выскочил. Павлик с Петькой — руки в карманы — к нему подходят.

    — Эй, ты! Ты где прятался? Небось дома сидел?

    — Ничего подобного, — улыбается новенький. — На крыше. — И показывает рукой на крышу сарая. А сарай высокий, метра два от земли.

    — А как же ты… слез?

    — Я спрыгнул. Вон в песке след остался.

    — Ну, если врёшь, мы тебе дадим жару!

    Пошли посмотрели. Возвращаются. Павлик вдруг хмуро новенького спрашивает:

    — А ты марки собираешь?

    — Нет, — говорит новенький, — я бабочек собираю, — и улыбается.

    И мне почему-то тоже сразу захотелось бабочек собирать. И с сарая научиться прыгать.

    — Как тебя зовут? — спросила я у этого мальчика.


    Статьи по теме