Перейти к содержанию

Кройчик Л.е Система Журналистских Жанров

Поэтика публицистического текста резко изменилась в 90-е годы XX в. Эти изменения сказались на системе журналистских жанров и на их использовании в редакционной практике.

Жанры советской прессы были поделены на три большие группы: информационные – заметка, интервью, репортаж, отчет; аналитические – статья, корреспонденция, письмо, обзор печати, обозрение, рецензия; художественно-публицистические – очерк, фельетон, памфлет. Внутри этой схемы – своя иерархия: передовая статья – «флаг номера», без нее газета не выходила, фельетон – «король жанров», корреспонденция – «кусочек жизни» и т.д. У каждого жанра – свое место на газетной полосе, своя регулярность появления: очерк – в подвале второй-третьей полос, к празднику, международное обозрение – еженедельно, экономическое – раз в месяц, обзор печати – ежемесячно, рецензия – один-два раза в месяц на последней полосе. Политическая информация на первой полосе, экономическая – на второй, международная – на третьей, культурно-спортивная на – четвертой. С легкой руки В.И. Ленина это именовалось «концертом политической газеты» [1] . Каждый жанр «вел» свою партию, выступая в соответствии с регламентом строго выверенной идеологической партитуры.

Все отрепетировано. Никакой отсебятины. Неудивительно, что в сороковые годы слово «репортер» считалось в советской журналистике бранным. Журнал «Советская печать» в пятидесятые вел по этому поводу дискуссию: нужен ли нам репортер? не отдает ли его работа буржуазной журналистикой? Ведь он вносит в свое выступление нездоровый дух сенсационности и предполагает индивидуальный взгляд на описываемое событие. Слово «сенсация» тоже считалось бранным. Чаще всего оно употреблялось в словосочетании «буржуазная сенсационность». Брезгливо (и брюзгливо) цитировали слова американского пресс-магната Херста о том, что если собака укусила человека – это не сенсация, а если же человек покусал собаку, то это было сенсацией. Укушенная собака становилась жупелом – пугалом советских газетчиков.

Постсоветская российская журналистика существенно отличается от своей предшественницы. Во-первых, на смену директивной, одноцветно идеологизированной прессе пришла публицистика более раскованная по мысли и стилю. Сравним:

Наша печать должна всесторонне и глубоко раскрывать опыт партийных организаций по руководству хозяйством, смело вскрывать недостатки, помогать партийным организациям быстрее устранять эти недостатки.

(Коммуна [Воронеж]. 1965. 19 окт.)

Если бы налогообложение было простым делом, то не учили бы налоговых инспекторов в США девять лет. Не потому ли у нас налоги не умеют собирать, что плохо учены? Я занимаюсь расчетами причитающихся бюджету платежей более 22 лет. Убеждена, что облагать налогом надо не прибыль, а доход.

(Новые Известия. 1999. 20 апр.)

Примеры взяты без долгого специального поиска, но они характерны. В первом случае газета мало заботится о реакции аудитории. Да и написано это не для широкой публики – для обкома партии. Передовые статьи в те времена не читали – их просматривали заинтересованные лица: кого хвалят, кого ругают? Текст не соответствовал реальности: «опыт партийных организаций по руководству хозяйством» был хорошо известен гражданам, стоящим в очередях за товарами первой необходимости, но кого это волновало? Господствующий стиль публицистики советского периода –«долженствование». Словесное клише («всемерно и глубоко раскрывать», «смело вскрывать недостатки») ничего не значило. Второй текст – размышления специалиста-экономиста. Здесь есть ссылка на собственный опыт, обращение к опыту зарубежному, приглашение читателя к размышлению, конкретное предложение. Справедливости ради отметим, что публицистика рубежа XX–XXI вв. обязана своей родословной талантливым предшественникам – АнатолиюАграновскому, Василию Пескову, Эльраду Пархомовскому, Ярославу Голованову, Владимиру Орлову, Евгению Богату, Геннадию Бочарову, Ольге Чайковской.

Во-вторых, современная публицистика все отчетливее персонифицируется. Автор перестает быть обезличенным ретранслятором передаваемой информации – он все явственнее становится ее интерпретатором. Точка зрения конкретного лица интересна сегодня сама по себе. Это, кстати, российская традиция, идущая от дореволюционной поры,– прислушиваться к голосу Каткова, Суворина, Дорошевича, Амфитеатрова, Короленко, Леонида Андреева. Интервью, беседы, колонки, комментарии, письма в редакцию свидетельствуют об активной роли субъекта высказывания на газетной полосе. Газетные рубрики («Факт и комментарий», «Теленеделя» Ирины Петровской в «Известиях»), радио- и телепрограммы («Мы», «Тема», «Абажур», «Человек в маске») стремятся закрепить за человеком право на высказывание.Выступления СМИ все демонстративнее носят личностный характер («Известия» подчеркивают это обстоятельство оформительскими приемами – фотографией автора рядом с текстом).

Персонификация текста вызвана к жизни не только общим процессом демократизации постсоветского общества, но и тем, что в условиях существующего ныне рынка информации товаром становится не просто новость, а новость, «упакованная» в публицистический текст. Публицистический текст, как известно, напоминает двугорбого верблюда: первый горб – факт, второй – отношение автора к факту. Спрос на личностную журналистику в условиях растущей конкуренции СМИ создал прецедент выбора. Публицист откликается на этот спрос предложением собственного имени. Имя (в широком смысле этого слова) становится знаком издания или канала, представляющих это имя: Леонид Парфенов на НТВ, Юрий Щекочихин в «Новой газете», Александр Васинский в «Известиях». Имя способствует возникновению диалога с аудиторией.

Третья особенность современной российской прессы – она работает в режиме диалога с аудиторией. Прямая линия в «Комсомольской правде», рубрика «Мнение» в «Известиях», «Письма про то, как мы живем» в «Новых Известиях», беседы со слушателями в живом эфире на «Русском радио» – примерам несть числа. Диалогичность рождает многоголосие, возникает эффект субъективности; полифонизм звучащих голосов, предлагающих различные точки зрения, побуждает аудиторию к самостоятельному определению собственной позиции. Учитывая это, настраиваясь на волну ожиданий аудитории, пресса одновременно ориентируется и на более занимательную, более остроумную форму подачи материала. Диалог с аудиторией предполагает ее отклик на предложенный текст, интерес к нему. Интерес возможен тогда, когда публицист не просто предлагает факты, заслуживающие, с его точки зрения, внимания, но и сообщает о них в яркой, воздействующей на эмоции аудитории форме.

Даже в пределах возрастных или профессиональных интересов аудитория дифференцирована. Газета не может не учитывать это обстоятельство, она пытается искать разные интонации в диалоге с предполагаемыми потребителями информации. В Москве совершено нападение на одного из активистов еврейского культурного центра, и материал А.Гамова в «Комсомольской правде» посвящается растущему в обществе антисемитизму. Как привлечь внимание к проблеме, серьезно осложняющей межнациональные отношения в стране? Как побудить молодого читателя прочесть статью, поднимающую общенравственные вопросы? Гамов выбирает путь метафор, способствующих эмоциональному восприятию текста: «В этот вторник случилось то, что рано или поздно должно было случиться. “Состав преступления”, который никто не заметил, тронулся с места и набирает ход. Он вооружен и очень опасен. И сегодня, чтобы остановить его, недостаточно только поймать и обезвредить стрелочника-недоростка, пролившего кровь невинного человека». Здесь и игра словами («состав преступления» – «состав тронулся»), и киноассоциации (ссылка на фильмы «Вооружен и очень опасен» и «Найти и обезвредить»), и переосмысление известного фразеологизма («найти стрелочника», то есть крайнего –«поймать стрелочника»), и использование неологизма («недоросток» вместо «переросток»). Апелляция к интеллекту –одна из действенно-активных форм диалога с аудиторией.

Но возможны варианты. В том же номере «Комсомольской правды» в интервью с самым знаменитым официантом Москвы Б. Кавериным, журналист, представляя собеседника, пишет: «Люди в белых жилетах. Молчаливые, важные, на лице написано, что знают все про всех, но фиг скажут». Перелицовка известного клише «люди в белых халатах», разговорное «фиг скажут» – приметы постмодернизма в публицистике: эпатирующее, раздражающее снижение уровня диалога. Предполагается, что публике интересен не человек, действительно много повидавший на своем веку, –интересны рассказываемые им незамысловатые байки о знаменитых посетителях ресторана Центрального дома актера. «Да ты знаешь, какие в нее Лагутенко “бабки” впилил? И брат старший, Рамиль, – теперь ее продюсер, без него мамашаЗемфирина тебе про дочку даже не чихнет. » – безымянные персонажи еще одной публикации говорят языком молодежной улицы. В нем мирно уживаются «продюсер» и «впилил», «бабки» и «мамаша Земфирина», «даже не чихнет» и «обстановка в семье». «Я пишу фразой, доступной бедным», – заметил однажды М. Зощенко. Редакция, понимая, что текст– это товар, стремится учитывать все способы повышения интереса аудитории, в том числе и чисто стилистические.

Четвертая особенность современной публицистики – возросшая роль приема в обработке материала. Текст все очевиднее приобретает черты литературности: меняется его стилистика, слово становится более экспрессивным, более эмоциональным и остроумным. Персонификация повествования привела к более широкой, чем раньше, игре в «чужое слово» (М.М. Бахтин), свойственной художественной речи, к заметному расширению повествовательных интонаций (ироническое письмо, «стеб», «новояз», жаргон), к усложнению композиционно-стилистической структуры материалов. Текст как точка зрения индивидума, как слово, принадлежащее определенному субъекту высказывания, становится в речевом своем содержании более выразительным. Это замечание относится ко всем без исключения жанрам.

Несмотря на повышенную производственную занятость, связанную с войной в Югославии, федеральный министр иностранных дел Германии Йошка Фишер в прошедшую субботу все же женился в четвертый раз. 51-летний вице-канцлер и неформальный лидер партии «Союз 90»/«зеленые» заключил во Франкфурте-на-Майне брачный союз с 29-летней журналисткой Николой Леске.

Происходит этот процесс не демонстративно, а как бы само собой так получается. Но Конституция нароссийскую уже не совсем похожа, законы по-особому работают, и даже границы области, как ворота при сильном ветре, то захлопнутся, то откроются. Гости из соседних губерний, если не наездом – на день, а подольше задержатся, спрашивают: где мы?

Внедрение в питерскую жизнь «ипотеки по-русски» сопровождается барабанным боем. Председатель наблюдательного совета Федерального агентства по ипотечному жилищному кредитованию называет Петербург «колыбелью российской ипотеки», вице-губернатор города, председатель комитета по строительству –«полигоном для отработки федеральной программы ипотечного кредитования». Спорить не о чем. Разве что колыбелька дороговата да полигон – крайне опасен для жизни.

Такова общая тенденция: остроумие опирается на поиск неожиданных решений обсуждаемых проблем, на оригинальную трактовку фактов, на введение аудитории в относительно легко декодируемую и разнообразную систему образов. Подчеркнем – поиск остроумного решения творческой задачи способствует расширению жанровых границ материала. В сущности, все названные выше особенности современной российской публицистики имеют в своей основе важнейший процесс, происходящий в прессе, – ее эссеизацию. В одном из своих выступлений Григорий Померанцназвал Новое время эпохой фельетонизма [2] . Рубеж XX–XXI вв. входит в историю как эпоха эссеизации публицистики: от персонификации повествования до перевода субъекта высказывания в действующее лицо исторического процесса –только один шаг. И этот шаг уже сделан. Мир и субъект, этот мир воспринимающий, в равной степени становятся предметом исследования. Публицист сегодня ощущает себя не сторонним наблюдателем описываемых процессов, а равноправным их участником. Автор предлагает аудитории текст, который перестает быть равновеликим жанру.

Отношение к жанрам сегодняшней журналистики у теоретиков неоднозначное. Некоторые исследователи (например, Л.Е. Кройчик [1] ) считают, что главную роль в прессе будет играть текст, и предлагают, не выделяя отдельно жанры, сгруппировать их в пять тематических групп текстов, которые чаше всего встречаются в прессе:

• оперативно-новостные — заметка во всех ее разновидностях;

• оперативно-исследовательские — интервью, репортажи, отчеты;

• исследовательско-новостные — корреспонденция, комментарий (колонка), рецензия;

• исследовательские — статья, письмо, обозрение;

• исследовательско-образные (художественно-публицистические) — очерк, эссе, фельетон, памфлет.

0 жанрах (текстах) радио и телевидения речь не идет, а тексты пяти предложенных групп, встречающиеся в печати, рассматриваются подробно. Подход интересный и заслуживает внимания.

Обратимся, однако, к устоявшейся, традиционной схеме, которой, на наш взгляд, пользуются журналисты-практики. Работая над темой, они решают, в какой форме лучше всего, интереснее, ярче можно представить читателю собранные и проанализированные материалы. В большинстве случаев они специализируются в одном из жанров: репортер, очеркист, интервьюер, фельетонист. Жанр становится профессией.

Знание основных признаков, отличающих один жанр от другого, поможет референту в подготовке материалов для размещения в СМИ и в работе с материалами прессы.

Слово «жанр» многозначно. Первое его значение — вид художественных произведений, характеризующийся теми или иными сюжетами и системными признаками. Если в художественной литературе мы имеем дело с романом, повестью, рассказом, пьесой, то в журналистике — это статья, рецензия, очерк. Каждый жанр здесь также обладает устойчивыми признаками и теоретически обоснован, и по мнению многих, жанр — это для журналиста оптимальная форма решения творческой задачи.

В «Толковом словаре русского языка» он определен как «вид художественных произведений, характеризующийся теми или иными сюжетными и стилистическими признаками» [2] . «Под журналистскими жанрами подразумеваются устойчивые типы публикаций, объединенных сходными содержательно-формальными признаками. Подобного рода признаки называются жанрообразующими факторами» [25, с. 12].

Большинство исследователей подразделяют жанры периодической печати на три группы: информационные, аналитические и художественно-публицистические.

  • [1]Кроичик Л.Е. Система журналистских жанров // Основы творческой деятельности журналиста / под ред. С.Г. Корконосенко. СПб., 2000. С. 125—168.
  • [2]Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 2-е изд. М.: АЗЪ, 1995. С. 185.

Сравнительный анализ различных определений жанра (словарные определения, определения Е.И. Пронина, Л.Е. Кройчика, А.А. Тертычного). Понятие «жанровые признаки» («жанрообразующие факторы»). Признаки жанров в концепциях различных исследователей (традиционная концепция, концепции Е.И. Пронина, А.А. Тертычного, Л.Е. Кройчика, С.М. Гуревича, М.Н. Кима). Группы публицистических жанров (текстов): традиционный подход, «межгрупповые» жанры у А.А. Тертычного, подход Л.Е. Кройчика. Публицистические жанры как система. Диффузия жанров как важная современная тенденция в развитии системы публицистических жанров.

Е. И. Пронин: жанры – исторически сложившиеся, целостные, относительно устойчивые виды единого типа текста, различающиеся по способу освоения жизненного материала.

А.А. Тертычный: жанры – устойчивые группы публикаций, объединенных сходными содер­жательно-формальными признаками.

× Жанр – категория исторически конкретная, то есть развивающаяся во времени, претерпевающая изменения в процессе своего существования.

× Жанр – особая форма организации жизненного материала, представляющая собой специфическую совокупность структурно-композиционных признаков.

× Жанр – категория типологическая, то есть обладающая рядом устойчивых, повторяющихся признаков.

× Жанр – категория гносеологическая. Появление на газетной полосе (в эфире радио и ТВ) того или иного жанра всегда определяется теми задачами, которые решает публицист, – что познается, на каком уровне, с какой целью и какими средствами.

× Жанр – категория морфологическая. Публицистический текст – это особая форма бытия произведения.

× Жанр – категория аксиологическая, то есть содержащая определенную оценку действительности публицистом: любой текст либо утверждает, либо отрицает что-то. Жанр – категория творчески-созидательная. Трактовка фактов, ситуаций, проблем публицистом создает текст как определенную модель мира. Поскольку трактовка эта у разных авторов различна, публицистический текст каждый раз создает новое представление о действительности в виде понятийно-образной модели ее.

Итак, публицистический жанр – это относительно устойчивая структурно-содержательная организация текста, обусловленная своеобразным отражением действительности и характером отношения к ней творца.

Как уже отмечалось выше, под журналистскими жанрами подразумеваются устойчивые типы публикаций, объединенных сходными содержательно-формальными признаками. Подобного рода признаки называются жанрообразующими факторами: 1) предмет отображения («что?»). Существуют тексты, в основе которых лежит первичная реальность, и тексты, в основе которых лежит т.н. «вторичная» реальность, т.е. что-то, уже кем-то созданное; 2) целевая установка / функция («для чего?»), которая определяется разными целями публикации; 3) метод отображения («как?», «каким образом?», «с помощью чего?»).

А.А. Тертычный выделяет:

1. Информационные жанры отличаются особыми методами и приемами передачи информации, состоящей в повествовании, в так называемом, «телеграфном стиле» реальных фактов в контексте реального времени. К информационным жанрам относятся: хроникальная информация, расширенная информация, заметка, реплика, отчет, эпистолярные жанры, интервью и репортаж.

2. Аналитические жанры — это широкое полотно фактов, которые трактуются, обобщаются, служат материалом для постановки определенной проблемы и ее всестороннего рассмотрения и истолкования. К аналитическим жанрам относятся: корреспонденция, статья, обзорная рецензия.

3. Художественно-публицистические жанры отличаются от других тем, что в них присутствуют художественность и публицистичность. Очерк, портрет, политический портрет, эссе.

Л.Е. Кройчик: Иногда тексты группируют по методам сбора и обработки информации: «репортерская журналистика», «образная публицистика», «комментирующая журналистика». Между тем, какая бы классификация ни предлагалась, публицистический текст непременно включает в себя три важнейших компонента: а) сообщение о новости или возникшей проблеме; б) фрагментарное или обстоятельное осмысление ситуации; в) приемы эмоционального воздействия на аудиторию (на логико-понятийном или понятийно-образном уровне). В этой связи тексты, появляющиеся в прессе, можно разбить на пять групп:

1)оперативно-новостные – заметка во всех ее разновидностях;

2)оперативно-исследовательские – интервью, репортажи, отчеты;

3)исследовательско-новостные – корреспонденция, комментарий (колонка), рецензия;

4)исследовательские – статья, письмо, обозрение;

5)исследовательско-образные (художественно-публицистические) – очерк, эссе, фельетон, памфлет.

Диффузия / взаимопроникновение (к текстообразующему жанру добавляются изобразительные элементы другого жанра; не смешивание жанров, а обогащение) — важная современная тенденция в развитии системы публицистических жанров.

1. Ворошилов В.В. Теория и практика массовой информации : учебник / В.В. Ворошилов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : КНОРУС, 2014. — 464 с.

2. Основы журналистской деятельности: учебник для бакалавров / под ред. С. Г. Корконосенко. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Издательство Юрайт, 2014. — 332 с

3. Колесниченко А.В. Настольная книга журналиста. Учебное пособие./ А.В. Колесниченко – М.: Изд-во Аспект Пресс, 2013. – 324с.

4. Лазутина Г.В. Основы творческой деятельности журналиста. Учебное пособие для вузов / Г. В. Лазутина. —. М.: Аспект Пресс, 2008.


Статьи по теме